ЕВСЕВИЙ, ЕПИСКОП ЕЙСКИЙ, И КУБАНСКАЯ ЕПАРХИЯ

ЕПИСКОП ФЕОФИЛ

ЕПИСКОП ПАМФИЛ (Лясковский),

появился в Краснодаре приблизительно в конце 1933 г. Ему долго местные власти отказывали в установленной регистрации в Городском Совете, без которой священнослужителям не разрешалось служить в храмах. Он обычно находился не облаченным в алтаре и, выходя за всенощной, прикладывался к Евангелию, безмолвно бла-гославлял народ и опять удалялся в алтарь. Наконец, спустя несколько месяцев, ему было разрешено служить. Верующие собирались в большом количестве услышать первое слово от своего Владыки. Владыка, почти весь седой, поучал молящихся духовной мудрости и рекомендовал почаще посещать кладбище или же чаще думать о неизбежности смерти, так как эти мысли могут человека заставить воздержаться от многих грехов этой земной жизни. Это было первое поучение Владыки. Окружавшие Владыку некоторые лица были замешаны в принадлежности к органам НКВД. Знали об этом верующие, знал об этом и сам Владыка. Особенно неблагожелательно к нему относился настоятель Георгиевской церкви, который был определенно связан с НКВД. Положение Владыки было тяжелое и становилось, чем дальше, тем тяжелее. Защиты искать было негде, борьба была бессмысленна. Владыку стали переселять из одной квартиры в другую. Наконец, он поселился на квартире у протодиакона, который тоже был подозреваем в связях с НКВД. 23-го января 1935 г. Владыку Памфила нашли рано утром подвешенным на дереве в саду дома, где он жил последнее время. Обстоятельства, при которых произошло это трагическое событие, остались невыясненными, так как власти не производили разсследования, а тело его доставили в анатомический театр Кубанского Медицинского института, где было произведено вскрытие черепной коробки, причем акт медицинской экспертизы также не был опубликован. Верующие потребовали, чтобы Владыка был отпет в установленном по его чину порядке. Когда процессия, неся на руках закрытый гроб с телом Владыки, подошла к паперти георгиевской церкви, появился настоятель о.Максим, который заявил, что такого покойника он не допустит в храм к отпеванию. Однако настойчивые просьбы, сопровождавшиеся угрозами со стороны взволнованных прихожан, взяли верх и гроб был внесен в храм и поставлен при входе, где обычно духовенство выходит на литию. После церковного отпевания процессия направилась на кладбище, где после краткой молитвы тело было предано земле. Так загадочно закончилась жизнь еще одного Архипастыря, которому пришлось взойти на Голгофу служения в Кубанской Епархии в те времена. Вскоре на смену Владыки Памфила был прислан из Москвы Архиепископ Софроний и немедленно близким кругом верующих информирован, в какую обстановку он попал, но иерарх сам близким к нему говорил, что слышал и знал, что у нас происходило. Владыка прослужил совсем сравнительно небольшой срок, и также был после ареста выслан в какие-то неведомые для народа края, унеся с собой тайну своего исчезновения. После Владыки Софрония на Кубанскую кафедру архиереев не назначали, а епархия подчинялась непосредственно митрополиту Сергию.

ДУХОВЕНСТВО КУБАНСКОЙ ЕПАРХИИ

ПРОТОИЕРЕЙ О.АЛЕКСАНДР МАКОВ.

Отец Александр окончил Духовную Академию. Будучи настоятелем Ильинской церкви г.Краснодара, он в дореволюционное время был преподавателем Закона Божьего в гимназиях и в Мариинском Институте. В конце лета 1922 г., когда появилась "Живая Церковь" и протоиерей Феодор Делавериди, приехав из Москвы, сделал доклад на Епархиальном Съезде о необходимости признания нового течения в Церкви, именуемого "обновленчеством", пригласив на закрытое заседание духовенства секретаря городского исполнительного комитета и представителя местной газеты "Красное знамя", - один о. Александр на весь город не явился на этот съезд и не признал "Живой Церкви", перестав возносить молитвы за правящего Архиепископа Иоанна, заменив такового вновь признанным им Епископом Евсевием Ейским. Маков подвергся травле как со стороны духовных властей города, так и гражданских. Газеты писали, что у нас в городе имеется "черный ворон", оставшийся один верным контрреволюционному Патриарху Тихону, которого он не переставал поминать вслух во время службы. Дошло до исключительного безобразия, когда под праздник Воздвижения Креста Господня явились представители местного Епархиального Управления - два священника, одного из которых народ просто не допустил в храм, а другой, пробравшись на амвон, стал зачитывать решение Епархиального Управления обратиться к советской власти с просьбой выселить священника Макова за пределы Кубанского края, как сеющего церковную смуту. О.Александр стоял перед закрытыми царскими вратами. Народ шумел, а затем, не дав закончить священнику Фоменко, просто стащил его с амвона и силой удалил вон из храма. О.Александр открыл царские врата и, уже облаченный, вышел и сказал молящимся слово, поясняя, что считает свои долгом оставаться на своем посту, как часовой, вверяя свой дальнейший путь воле Божией. Вскоре, конечно, он был арестован и выслан на несколько лет. Приблизительно в начале 1926 г. он вернулся из ссылки и стал служить уже в Георгиевской церкви, по-прежнему выступая в своих проповедях против "Живой Церкви". 1 марта 1927 г. О.Александр был арестован, опять выслан и больше уже не имел права вернуться в Краснодар. Пастырь долгое время жил в Чернигове со своей семьей, состоявшей из жены и трех детей. В 1926 г. Епископ Иннокентий Белгородский управлял Кубанской Епархией, которого о.Маков поминал в молитвах, как правящего Епископа. Епископ Иннокентий никогда в Краснодар не приезжал и Макову в ЧК заявляли, что, хотя священник и поминает Епископа Иннокентия, ЧК считает его заменяющим Епископа, тем более, что священнослужитель проявляет большую активность в деле организации приходов по станицам области. Отец Александр, так никогда и не признал "Живой Церкви". Он не был судим в показательных процессах, хотя в одно из своих заключений сидел в тюрьме одновременно с Епископом Евсевием. Дальнейшая судьба отца Александра неизвестна.

ИЕРОМОНАХ О.ИОАСАФ (БЕРСЕНЕВ)

Он был священнослужителем в маленькой домовой церкви г.Краснодара, находившейся на самом углу Гоголевской и Пластуновской улиц, в честь чудотворной Грузинской Иконы Божией Матери. Возвращаясь однажды (в 1921 г.) в 3 часа дня домой, а жил она при молитвенном доме, увидел множество народа, столпившегося на углу и смотревшего на наружную Икону Божией Матери. В народе было волнение. На глазах у всех происходило обновление иконы. С трудом о.Иоасаф пробрался к себе в келью отказался выйти к народу, несмотря на угрозы агентов, что иначе его немедленно арестуют. Как он рассказал потом, - его совесть не позволила ему выйти к народу и отрицать то, свидетелем чего люди были сами. Служитель Церкви был немедленно арестован и вскоре судим. На суде был допущен упомянутый выше защитник г.Хинтибидзе, который заявил в своей речи, что такие враги советской власти, как Берсенев, не опасны, так как они никогда не станут стрелять из-за угла, что эти люди заявляют себя верующими и не отступают от своих убеждений, даже когда им угрожает наказание, совершенно для советской власти безвредны и, в заключении призывал суд оправдать его потому, что, наказав обвиняемого суд тем самым сделает его мучеником в глазах верующих, чего не следует делать. Однако о.Иоасаф был осужден, хотя и на короткий срок. Выйдя на свободу священнослужитель вернулся в свой молитвенный дом. В период, когда судили Епископа Евсевия, он был на свободе и имел возможность посещать заключенных в городской тюрьме. О.Иоасаф знал, что скоро очередь дойдет до него, но считал своим долгом, пока имеет возможность, разъяснять народу, что все заключенное духовенство преследуется властью не за политику, а за исповедание Православной веры, и открыто говорил об этом с амвона. В то время о.Иоасафу было не более 35 лет, он в молодые годы принял монашество и подвизался в Соловецком монастыре. Вскоре после высылки Епископа Евсевия и других священников был арестован и о.Иоасаф и сослан в неизвестном направлении. Больше о нем сведений не было.

ПРОТОИЕРЕЙ О.АЛЕКСАНДР ПУРЛЕВСКИЙ

В момент возникновения обновленческого раскола он служил в Екатерининском Кафедральном Соборе. Когда приехал прот.Делавериди из Москвы с директивами от высших обновленческих властей в лице Введенского, Красницкого и проч. - утвердить "Живую Церковь" и на Кубани, был созван епархиальный съезд, на котором при закрытых дверях присутствовали представители советской власти, очевидно, для большего устрашения и давления на участников съезда, исключительно духовных лиц. Прот. Ф.Делавериди прямо заявил: "Отцы, "Живая Церковь" должна быть нами принята, этого требуют интересы Церкви, и когда я вижу колебание отдельных лиц, наблюдаемое в их выступлениях и беспокойство о каноничности такого шага, то в этом я вижу причины, которым не должно быть места, если мы стремимся к церковному миру и единению. Молчат такие столпы, как О.Григорий Виноградов (настоятель собора), отец Петр Руткевич (ключарь собора) и другие, видимо находясь под впечатпением неудачных выступлений некоторых священнослужителей. Владыка (он имел ввиду присутствовавшего архиеп. Иоанна) ищет поддержку, но не находит ее у этих столпов." При упоминании фамилий Виноградова и Руткевича оба были крайне смущены и взволнованы, но уже потом вскоре, видимо, бесповоротно решили стать на путь раскола и первыми подписали в конце заседания лежавшую на столе декларацию о признании съездом безоговорочно "Живой Церкви" и ее нового высшего управления в Москве, возникшего с ведома и желания советского правительства. Во время перерыва между заседаниями съезда прот. Делавериди подошел к отцу Александру Пурлевскому и прямо ему заявил: "О.Александр, я не поминаю, к чему все ваши выступления, выражающие сомнения в правильности нашего пути с канонической стороны. Я уважаю вас, знаю, что вы семейный человек и считаю, что ваше поведение ни к чему хорошему не приведет. Мой вам совет безоговорочно присоединиться к нам и не оставаться в меньшинстве, чтобы потом не пожалеть." О.Александр в числе последних участников этого съезда подписал признание им "Живой Церкви", но с этого момента, как он потом рассказывал, потерял спокойствие духа и три дня и три ночи провел в рассуждении и размышлении. Через три дня он подал заявление о снятии им своей подписи под этим признанием. Репрессии не заставили себя долго ждать и через немного дней О.Александру было предложено немедленно освободить квартиру в церковном доме при Екатерининском Соборе, где он жил с семьей. Отца Александра Пурлевского принял с радостным чувством О.Александр Маков, с которым в дальнейшем и была частично связана их судьба. Все это произошло осенью 1922 г., а 16 декабря по новому стилю оба они были арестованы и несколько месяцев сидели в помещении ЧК и в городской тюрьме до своей высылки летом 1923 г. О.Александр Пурлевскй был с высшим духовным образованием. В 1926 г. он вернулся из ссылки и служил некоторое время с о.Александром Маковым, но вскоре был опять выслан и больше не возвращался в Краснодар. Слышно было о нем, что он был потом, когда овдовел, хиротонисан во епископа, приняв в монашестве имя Фотия. Доходили также слухи, что он служил в Европейской части СССР. По последним данным, епископ Фотий (Пурлевский) с 1922 по 1937гг. пять раз бывал арестован, 15 месяцев провел в тюремных заключениях и 8 лет - в ссылках (три ссылки). Был приговорен органами НКВД Горьковской области к высшей мере наказания и расстрелян 3 января 1938г. в тюрьме г.Горького. Мотивировкой приговора была “антисоветская деятельность”. Примерно в это же время, а именно 9 января 1938г., был расстрелян в тюрьме в г.Казани его родной брат - архиепископ Никон (Пурлевский).

СВЯЩЕННИК О.ГЕРАСИМ ЦВЕТКОВ

Старец, убеленный сединой, производящий впечатление исключительно приветливого и кроткого человека, о.Герасим большею частью служил в станице Калужской, Кубанской обл., а пешком приходил в Краснодар. "Живой Церкви" он не признавал, и упорно отказывался признать советскую власть. Его несколько раз арестовывали, привозили в город, потом отпускали, так как он объявлял голодовку, совершенно не принимая пищи, ни даже воды из рук чекистов, которым прямо в лицо говорил, что руки их осквернены невинной кровью, почему он, как священник, не может принимать пищу от них. В одно из его очередных заключений одновременно с ним сидел в соседней камере Епископ Евсевий, который предложил отцу Герасиму принять пищу (объявлявшие голодовку содержались в одиночных камерах), но заключенный священник и его не послушал. Желая помочь и облегчить тяжелое положение непокорного пастыря верующие нашли лет 12-ти мальчика, который был допускаем комендатурой ЧК к о.Герасиму, и только из его рук последний принимал пищу, благословлял мальчика каждый раз и, таким образом, бы спасаем от голодной смерти. Когда перевели Епископа Евсевия в тюрьму перед судом, отец Герасим был тоже туда переведен и однажды подошедший к нему прокурор Раусов спросил седовласого пастыря: "Как вы себя чувствуете?"" Отец Герасим не пожелал с ним разговаривать и прямо ему заявил: "Ты слуга диавола, мне с тобой не о чем говорить." Прокурор был смущен да еще в присутствии недалеко стоявшей стражи, и назвал о.Герасима безумцем, на что тот ответил, что это лучше, чем быть слугой диавола. Отец Герасим были привлечен к суду вместе с Епископом Евсевием. Однако, чуть ли не в первый день заседания суда общественный обвинитель Белоусов заявил судебному заседанию, что в виду того, что обвиняемый Цветков привлекался к судебной ответственности царским режимом и был заключен в Щлиссельбургской крепости, он не возражал бы против освобождения Цветкова из под стражи. Суд удовлетворил такое заявление обвинителя и о.Герасим был немедленно освобожден, но, конечно, не надолго. Вскоре он был опять арестован и посажен, по непроверенным сведениям, в тюрьму г.Новороссийска, где, объявив голодовку, скончался на 9-й день.

ПРОТОИЕРЕЙ АПОЛЛОНИЙ ТЕМНОМЕРОВ

Отец АПОЛЛОНИЙ, академик, несомненно крупная фигура в среде белого духовенства тогдашней России, был послан от Кубани делегатом на съезд "Живой Церкви" в Москве. Прибыв в Москву, он уже на съезде решил порвать с обновленчеством и, вернувшись в Краснодар, явился в Георгиевскую церковь, где принес всенародное покаяние. Для обновленчества это был большой удар, для Православия - торжество. Отец АПОЛЛОНИЙ, уже преклонных лет, плакал во время принесения покаяния, как и многие присутствовавшие в храме. Совместные службы о.Апоплония и обоих отцов Александров - Макова и Пурлевского привлекали массы молящихся. Отцу Аполлонию было назначение служить в молитвенном доме на Дубинке - в честь Св.Николая, где он служил приблизительно до конца 1929 г., после чего любимого прихожанам пастыря, постигла общая участь остальных его сослуживцев - ссылка в неизвестное место, и, вообще, неизвестно, была ли это ссылка, или полная расправа, державшаяся властью в секрете. Об о.Аполлонии говорили, что он был начальником Церков-но-Приходских школ в г.Петербурге, и, будто бы, законоучителем Наследника Цесаревича. Им был издан учебник Закона Божия. Из всех известных по Краснодару проповедников он выделялся, как самый сильный, говоривший с предельной убедительностью и блестящим красноречием. После ареста о.Аполлония вскоре был прекращен прием передач для него.

СВЯЩЕННИК О.ТИХОН ЧУБОВ

станицы Тимашевской, Кубанской области, сначала служил в одном из сел Ставропольской Епархии, откуда был во время первой мировой войны назначен полковым священником в один из казачьих полков. Казаки сохранили своих офицеров и священника от расправы революционных банд и на Кубани расформировались. Однако, здесь он был вместе с другими арестован отрядом Сорокина и спасся от расстрела только тем, что начальник отряда и местный комендант станицы Кавказской поссорились и комендант выпустил всех арестованных. О.Тихон священствовал в ст.Тимашевской сравнительно спокойно до осени 1933 г. Он никогда ни в общественные, ни тем более, в политические дела не вмешивался и всего сторонился. Однако осторожность не спасла пастыря. Единственная его вина - самое служение Богу и проповедь Божией Правды. В один вечер явился к нему посыльный из местного станичного совета и вежливо попросил пожаловать для дачи какой-то справки, заверяя, что через несколько минут он вернется домой. В легкой ряске священник пошел в совет и только через два с половиной года семья узнала, что он находится в ссылке на севере. Оказывается, приезжий из Екатеринодара чекист увез его и до получения письма через два с половиной года семья не знала, где батюшка. Осужден он был сначала на 5 лет, а затем добавили еще 2 или 3 года. В начале второй великой войны в 1940 году О.Тихон вернулся к семье но в Воронеж, и полутрупом. Через 2-3 месяца воин Христов скончался от тех мук, кои ему пришлось перенести за годы заключений.

СВЯЩЕННИК О.ИОАНН ПРИГОРОВСКИЙ

В Великий Четверг Страстной седмицы 1918 г. в станицу Незамаевскую прибыли с отрядом генерал Покровский и полковник Науменко и были приняты в доме этого батюшки. Вечером они стояли в храме на чтении Евангелия, а в конце богослужения о.Иоанн выступил с горячею проповедью против большевиков. На другой день отряд покинул станицу, а прибывшие большевики в Пасхальную ночь, под Святую заутреню, выкололи проповеднику Божию глаза, отрезали язык и уши, и за станицей, связавши, живым закопали непокорного священнослужителя в навозной яме.

ПРОТОИЕРЕЙ МИХАИЛ ЛЕКТОРСКИЙ

станицы Ново-Титаровской, Кубанской обл. был взят большевиками в качестве заложника вместе со многими казаками во время десанта войск генерала Врангеля в районе Приморско-Ахтарской и привезен в станицу Брюховецкую в особый 9-й отдел большевистской армии. Здесь полтора месяца заключенные жили в невероятных условиях, спали на соломе и были изъедены блохами и вшами, так что случайно увидевшие О.Михаила, которому было 49 лет, нашли его скелетом, стариком, еле ходившим. Наконец, их вызвали, раздели, оставив в одним кальсонах. Казаки попросили: - "Батюшка, поисповедайте нас". Священик исповедал и отпустил грехи, сказав: "А кровью вы приобщитесь своею, и теперь простите меня, в чем я повинен." Когда он стал служить молебен, их стали бить прикладами. Затем связали им руки, побросали в арбы, и повезли на свалку, за станицу, где копали глину. Лежавший сверху батюшки казак Мамонтов по дороге сумел развязать себе руки и развязал их о.Михаилу. "А теперь давай бежать", - шепнул казак. На это батюшка ответил: "Благословляю тебя бежать, а я уже не в силах." Казак развязал руки некоему Полякову и с ним вместе выпрыгнули из арбы. Поляков был тут же застрелен, а Мамонтов бежал, пришел к своим и рассказал о происшедшем, затем много боролся с большевиками и погиб от их руки. Арбы же вернули назад и среди приговоренных к расстрелу нашли развязанными руки только у священника, которого и подвергли страшным истязаниям. 28 октября 1921 г. в 10 ч. вечера всех заложников застрелили в сарае и среди горы трупов выделялся своим изуродованным видом труп о.Михаила. Были люди, которые видели эту картину.

В одно короткое время (весной и летом 1918 г.) в Кубанской области большевиками было убито 43 священника и в пределах небольшой части Ставропольской епархии убито 52 священника, 4 диакона, 3 псаломщика и 1 ктитор.

Священник Александр Подольский был убит за то, что служил молебен казакам перед выступлением против большевиков (ст.Владимировская Куб. обл.). Но, прежде чем его убить, его долго водили по станице, глумились и били, а потом зарубили за селом на свалочном месте. Один из прихожан, пришедший его похоронить, был тут же убит пьяными красногвардейцами.

Священник Марие-Магдалинского монастыря Кубанской обл. Григорий Никольский 27 июня 1918 года после Литургии, за которой он приобщал молящихся, был связан красногвардейцами, выведен за ограду монастыря и там убит выстрелом из револьвера в рот, который его заставляли открыть при криках: "И мы тебя приобщим!"

В станице Барсуковой, весной 1918 г. священник Григорий Златоусский был убит красногвардейцами за то, что служил молебен по просьбе казаков об избавлении от большевиков.

В станице Попутной протоиерей Иванов, 30 лет прослуживший в этой станице, был заколот красногвардейцами за то, что в проповедях указывал, что большевики ведут Россию к погибели.

В станице Вознесенской священник Троицкой церкви Алексей Павлов, 60 слишком лет, был убит на площади за то, что происходил из казаков и когда-то служил в гвардии.

В станице Удобной священник Феодор Березовский старше 50 лет, убит красногвардейцами с запрещением хоронить его тело за то, что высказывался неодобрительно о большевиках.

В станице Усть-Лабинской священник О.Михаил Лисицын был мучим в течение трех дней: с пятницы до воскресенья. Накинув на шею петлю, его водили по станице, глумились и били так, что он, падая на колени, молил поскорее с ним покончить. Убили его 22 февраля 1918 г. Жене пришлось заплатить 610 рублей, чтобы разрешили его похоронить. На теле его оказалось более десяти ран и голова была разрублена в куски.

Священник станицы Данкайской, Иоанн Краснов, 49 лет, убит за служение молебна перед выступлением прихожан против большевиков.

Священник станицы Ново-Щербинской, Алексей Милютинский, 59 лет, убит за порицание большевиков и за то, что отслужил молебен перед выступлением казаков-прихожан.

Священник станицы Георгие-Афипской, Александр Флегинский, 56 лет, после того как был избил с различными глумлениями, выведен за станицу и убит; тело его было найдено много времени спустя.

Псаломщик Свято-Троицкой церкви станицы Восточной, Александр Донецкий, был присужден за "принадлежность к кадетской партии" к заключению в тюрьму, но по дороге сопровождавшим его отрядом убит.

Священник хутора Танайки Черноморской губ., О.Иоанн Малахов, вместе с женой своей были арестованы красногвардейцами, приведены ими в станицу Мингрельскую и там расстреляны после издевательства, "в особенности над матушкой", как доносил местный священник.

В станице Пластуновской священник О.Георгий Бойко был убит мучительным образом: на горле у него была ужасная рана, горло было как-то разорвано.

В станице Кореновской убит священник Назаренко.

В Краснодаре Куб. обл. в одну ночь по приказу Буденного убито шесть священников.

Во время изъятия церковных ценностей в 1922 г. было расстреляно и замучено духовных лиц разного звания:

В Екатеринодарской губернии - 69

В Черноморской губернии - 37

В Ставропольской губернии - 139

Всего за 1922 г. в России было убито 8100 человек православного духовенства.

Помню серый пустырь н кричащих ворон,

Помню бабушкин взгляд, помню дрогнувший голос:

В двадцать первом году на Крещенье Христово.

Здесь священник стоял, а товарищи жгли

На его голове поминальные свечи,

По худому лицу струйки воска текли

Падал легкий снежок на открытие плечи”

Мне б в теперь отыскать тот далекий пустырь,

И к земле бы припасть, и прижаться душою,

И цветы положить на холодную пыль,

И молитву прочесть над могилкой святою...

Правду ложью смогли без труда подменить

И привычную жизнь, надругавшись, разрушить,

Только веру в Христа не сумели убить,

Не сумели сломить христианскую душу.

Православная Русь никогда не умрет,

Колокольный призыв звонко Господа славит,

Терпеливый народ все невзгоды снесет,

Нам поможет Господь, нас Господь не оставит.